Димитрий Фёдорович Лебедев и его теченские коллеги

[1965 г.]

 

Летом 1905 г. в нашем селе появился мужчина лет сорока, похожий на какого-либо туриста. В жаркие дни он, одетый в песучевый пиджак и светлые брюки, разгуливал по селу, а под вечер уходил на прогулку на красивейшие места по реке Тече, к югу от села: «Штатское», «Швейцарию» и пр. Возвращался уже поздно, проходя мимо кладбища, обычно возвращались с полей и из бора женщины с ягодами или грибами. Мужчина имел такой вид, который определялся у нас словом «барин».

Вскоре после появления в селе этого барина пошли слухи, распространяемые особенно женщинами с Горушек, района, прилегающего к кладбищу, что по нему, кладбищу, с позднего вечера и по ночам стал разгуливать «упокойник». Такие страшные рассказы и раньше у нас появлялись и именно в летнее время. Там, за год до этого, т. е. летом 1904 г., был пущен слух, что за рекой, по дороге в Бакланову, в «наволоках» появился зверь-бык с человечьей головой, и что же получилось? Все стали бояться ночевать в этом месте, а на ночь уезжали домой. На этот раз, т. е. летом 1905 г., бунт подняли женщины: стали решительно отказываться проходить под вечер мимо кладбища, а живущие вблизи него – даже выходить за ворота, хотя для этого была неминуемая необходимость. Получались помехи даже в ведении хозяйства. Делать нечего, мужички, кто по храбрее, решили выследить «упопойника», как-то «объясниться» с ним и «накрыли» Димитрия Фёдоровича на «месте преступления»: он как раз возвращался с очередной прогулки во всём белом. Объяснились, но не успокоились и на этом, а когда на сельском сходе разбирали вопрос о ремонте изгороди в поскотине, то в разном всё-таки Вен Егорович «Рожок», человек инициативный и любитель «заострить» какой-либо вопрос, не удержался и заговорил об «упокойнике». Тут поднялся галдёж: один кричит: «мне баба проходу не даёт с этим «упокойником», боится вечером за водой ходить», другой, что девки отказываются за ягодами ходить и т. д. Одним словом, «проработали» Димитрия Фёдоровича и постановили: «запретить ему ходить в белой одежде».

Как же Димитрий Фёдорович дожил до жизни такой, что его причислили к стану «бар» и обошлись с ним так круто?

Родной брат Николая Фёдоровича, о котором при случае автор сего уже сказал, что он был очень сложной личностью, очень предприимчивым человеком, человеком с «умом», Димитрий Фёдорович не уступал брату, если не сказать – превосходил его тоже «умом-разумом». Кончивши сельскую школу, юноша прикинул умом: а нельзя ли как-либо полученную грамоту увеличить, так потихоньку-потихоньку…. А любил он ещё в школе писать. Заметил это его качество сугоякский земский начальник и взял на учение. Ученик делал успехи и вырос в помощники писаря. На этом не остановился: стал постигать искусство составлять разные служебные бумаги. Стал писарем…. Вот в этом «состоянии» и вернулся к «домашним пенатам». Вот вам и «барин». Что его заставило это сделать: «судьба ли решение, зависть ли телесная» (?) – осталось не известным, но он в Тече задержался и занялся адвокатской деятельностью: стал писать разные бумаги, жалобы, «ходатайства». В погоне за карьерой Димитрий Фёдорович, как видно, не удосужился устроить свою семейную жизнь.

Кто такой писарь на селе, и какова была его роль? Представители этой группы интеллигенции не значились в сельской элите её: они не входили в избранное общество. В Тече писари и их семьи вращались в кругу деревенской «знати»: Пеутиных, Козловых и пр. В служебном же отношении, как «чернильные души», «канцелярский крысы», они, при темноте и невежестве своей клиентуры, являлись при случае той гайкой, от которой зависела работа машины, и были трудно уловимыми в своих иногда тёмных деяниях. Бюрократическая машина была в их распоряжении. Конечно, в начале 20-ого столетия были уже не те времена, когда Н. В. Гоголь писал своего «Ревизора», но «родимые пятна», как известно, не сразу исчезают. Впрочем, за теченскими писарями как будто не водилось этих грешков, по крайней мере, в ярко выраженной форме, за исключением разве только писарёнка Русакова, который грешил любовными похождениями, к которым побуждал за свои служебные «услуги». В Тече оставили о себе добрую память писарь при волости Василий Иванович Ванцев и писарь при канцелярии земского начальника – Павел Иванович Рыжков, которые дольше всех работали в Тече. Были мимолётные «птицы», о которых память ничего не сохранила. И тот, и другой – Ванцев и Рыжков – при явно небольшом жалованье учили своих дочерей в женской гимназии. Рыжкову, правда, это было легче сделать, потому что он происходил из Шадринска и имел там свой дом. В Тече и тот, и другой жили на квартирах, имели огороды, держали коров, арендовали покосы и, может быть, даже понемногу сеяли в порядке аренды земельных участков и оплаты за труды. К чести наших писарей нужно сказать, что они вели себя исключительно корректно и не злоупотребляли «зелёным змием».

ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 394. Л. 45-48 об.

Находится только в «свердловской коллекции» воспоминаний автора. В «пермской коллекции» отсутствует.

 


Вернуться назад



Flag Counter Яндекс.Метрика