«Кружок» Валентины Филипповны Накаряковой*

 

Сколько бы ревнивое начальство нашей академии в лице инспектора архимандрита Гурия ни старалась уберечь студенческую молодежь от всего «мирского», молодёжь оставалась молодежью, а «мирская» жизнь текла или другими путями проникала в молодёжную студенческую среду. Такова диалектика жизни, и таков её закон. На этом именно законе и основан был «кружок» В. Ф. Накаряковой.

Но кто такая В. Ф. Накарякова, почему «кружок» назван её именем и что это был за «кружок»? Дать ответы на эти вопросы является задачей настоящей статьи.

В. Ф. Н. была дочерью псаломщика с[ела] Скородумского Ирбитского уезда. Отец её рано умер и она с братьями Анфиногеном и Нафанаилом осталась на попечении своей матери, которая после смерти мужа сделалась просфорней Скородумской церкви. Кончив сельскую школу, девочка поступила учиться в Екатеринбургское епархиальное училище на казённый счёт как сирота служителя культа. Здесь она обнаружила очень живой, подвижный характер и склонность к юмористическим выходкам. Так, по словам её подруг, она бесподобно изображала семейную сцену в духе известного романса Даргомыжского, сцену возвращения домой пьяного мельника, причём она выполняла роль пьяного мужа. В этой, пока что, чисто детской выходке В. Ф. уже обнаруживалось, во-первых, стремление привлекать на себя внимание других и, во-вторых, подчинять их своему влиянию, организовать их около себя. С ростом, как говорится, характер девочки стал шире проявляться в своём многообразии и у ней выработалась своеобразная манера распределять людей по уму на людей с умом глубоким, но не широким, или с широким, но не глубоким. Такую «терминологию» она придумала сама. Какое содержание она вкладывала в эти «термины», лучше всего можно пояснить на примере. Среди её знакомых молодых людей был учитель деревенской школы – Иван Александрович Флёров. Он учился в Пермской духовной семинарии и прославился, между прочим, тем, что впал в мистику, убедил себя в том, что скоро умрёт, готовился к смерти – говел, молился, - но смерть в предполагаемый им срок не пришла и он сделался атеистом. Будучи учителем, он проводил атеистическую и революционную пропаганду. В. Ф. относила его к категории людей с глубоким, но не широким умом.[1] Наоборот, одного знакомого ей студента юриста она относила к категории людей с широким, но не глубоким умом. Вроде как бы к верхоглядам. Очевидно, масштабом для классификации умов на «широкие» и «глубокие» она брала уровень общего развития человека (широкий кругозор) и степень сосредоточенности, вдумчивости при усвоении знаний, активности усвоения. Как видно, теория В. Ф. была не из пустых и во всяком случае свидетельствовала о том, что она была девушкой серьёзной.

У всех девушек, кончавших тогда епархиальное училище, перспектива сводилась, чаще всего, к замужеству, но для В. Ф. такая перспектива пока что вовсе не была заманчивой: мечтой её было получить высшее образование. Высшими женскими учебными заведениями в том время, перед революцией 1905 г., были высшие медицинские курсы в Петербурге[2], Бестужевские курсы[3] и курсы Лохвицкой-Скалон[4], но на них с трудом поступали кончившие женскую гимназию с 8-ми летним образованием, а в епархиальных училищах учили только шесть лет. Что это значило, если сопоставить с системой образования немного позднее, скажем, в 1913-1914 гг.? Высшее начальное образование да еще куцее, и что в последних преподавался иностранный язык, а в епархиальных училищах его не было. Но вот после революции 1905 г. стали открываться больше высшие женские учебные заведения и в Казани открыты были курсы с историко-филологическим профилем, на них был открыт доступ для поступления кончившим епархиальное училище. Расчёт был сделан на то, что «епархиалки» своей настойчивостью преодолеют все затруднения в науке и не «подкачают». В «открытые двери» хлынули «епархиалки» и в числе их В. Ф.

Возвратимся теперь к тому, какой мы видели уже выше В. Ф., а именно – девушкой инициативной, предприимчивой, серьёзной и вдумчивой, поселим её в академической слободке, вблизи академии, вспомним пословицу «рыбак рыбака видит издалека», т. е. родство по социальному происхождению и почва под создание «кружка» подведена. Итак, в одном из домов, расположенных вблизи академии, в мезонине его с ходом через кухню составился «кружок» молодёжи из курсисток и «академиков», а хозяйкой была В. Ф. Чем занимался «кружок»? Бывали вечеринки, чай, беседы на «философские» и разные темы. И только? – может кто-нибудь сказать: «Ну, и «кружок»! Вот это то замечание автор статьи и предвидел и в целях перестраховки слово кружок всё время брал в «кавычки». А почему кружок назван имени Валентины Филипповны? По трем причинам: 1) она была хозяйкой квартиры; 2) при встречах она больше всего говорила о себе: как её выбрали деканом курса, как она держит связь с профессорами и т. д. и 3) как потом рассказывали другие товарищи, с которыми она встречалась, она определяла умы у кружковцев – «глубокие», «широкие» и т. д. После этого скажите: правильно ли «кружок» был назван именем В. Ф.? А к чему же вся эта речь? Эх, молодость, молодость! Счастливое времечко! Как его не вспомнить! И как всё-таки разнообразна жизнь![5]

[[6]]

В 1938 г. я встретил В. Ф. на курорте «Курьи». Она была уже Смолиной. Она говорила, что с мужем разошлась. Я не решился спросить: какой ум был у её мужа? Но, как видно, она всё-таки просчиталась в своей теории.[7]

ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 721. Л. 91-94.

*В составе очерков «Казанская духовная академия» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора название очерка: «Кружок Валентины Филипповны Накаряковой и её судьба», входит в состав «Мелочей академической жизни и юмора».

 

[1] В очерке «Кружок Валентины Филипповны Накаряковой и её судьба» в составе очерков «Казанская духовная академия» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор уточняет: «Иван Александрович работал учителем и настроен революционно, и можно было понять, что революционность его Вал[ентина] Фил[ипповна] относила к глубине ума, а то, что он кончил дух[овную] семинарию, к широте его, которую она признавала недостаточной. Меня поразила эта «философия» Валентина Филипповны, и в уме у меня получился некий шок, торможение» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 402. Л. 92-93.

[2] Высшие женские медицинские курсы в Петербурге (1872-1882) – курсы при Медико-хирургической академии в Петербурге.

[3] Бестужевские курсы (1878-1918) – высшие женские курсы в Петербурге, одно из первых женских высших учебных заведений в России.

[4] Высшие женские естественно-научные курсы М. А. Лохвицкой-Скалон (1903-1918) – женское высшее учебное заведение в Петербурге, дававшее соответствующий уровень образования, но официально такого статуса не имевшее.

[5] В очерке «Кружок Валентины Филипповны Накаряковой и её судьба» в составе очерков «Казанская духовная академия» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор уточняет: «Впервые я услышал об Валентине Филипповне, именно только услышал о ней, а не познакомился с ней, в Скородуме, большом селе Ирбитского уезда. Я гостил здесь у брата, священника этого села, летом 1905 или 1906 г. Я учился тогда в третьем классе семинарии и считал себя зелёным мальчишкой. Валентина Филипповна жила тогда тоже в Скородуме у матери, профсорни этого села. По духовному училищу я знал её братьев – Анфиногена, учившегося в дух[овном] училище чуть-ли не до 18 лет, и Нафанаила, который, как я позднее узнал, утонул ещё в юношеском возрасте.

Познакомиться мне с Валентиной Филипповной в Скородуме так и не удалось: не было для этого случая да, по правде сказать, мне, мальчишке по своему самосознанию, было как-то и зазорно знакомиться с умной девушкой. Но «философия» её крепко врезалась в моей памяти и встреча с ней, если бы таковой было суждено совершиться, представлялась мне чем-то вроде просвечивания рентгеном.

Встреча, однако, произошла в августе 1909 г., на квартире брата в Казани, когда я поступал в академию, а Вал[ентина] Филипповна – на Высшие женские курсы. Я был с ней, примерно, одного возраста, может быть, даже чуть старше, но у меня почему-то было такое впечатление, что она старше меня, и вот-вот возьмёт меня грешного мальчишку, просветит своим «рентгеном» и найдёт меня пустым – ни с широким и ни с глубоким умом: я был всё ещё под влиянием её «философии», о которой узнал в Скородуме.

Я встречался и дальше с Валентиной Филипповной у брата. Она приходила всегда восторженная, энергичная и рассказывала о своих успехах на курсах, что её избрали деканом факультета по студенческой линии, рассказывала о своих встречах с профессорами. Энергия в ней била ключом. Иногда казалось, что она рисуется своим положением.

Я был принят в академию. Примерно в ноябре месяце того же года я узнал от своего однокурсника Мавровского, что он состоит в студенческом кружке, который собирается на квартире у Валентины Филипповны, и что она приглашала и меня прийти как-нибудь на собрание. Брат тоже мне говорил: «ты сходи, раз тебя приглашают». У меня, откровенно говоря, не было особенного желания идти на собрание кружка, потому что я в это время брал уроки по постановке голоса, увлекался пением и охотнее шёл туда, где есть рояль, где я мог рассчитывать на встречу с каким-либо пианистом, который бы мог мне аккомпанировать, но что я никак не мог надеяться в кружке. К тому же, проклятый «рентген» никак не выходил у меня из головы, но Мавровсмкий меня уговорил, и я отправился с ним.

Валентина Филипповна тогда имела квартиру на Арском поле, неподалёку от академии. Помню, мы прошли, кажется, через кухню и поднялись по лесенке в мезонин. Здесь были уже кружковцы. Хозяйка была приветливой, весёлой. Разговор искрился, был смех, пели. Я не заметил, чтобы хозяйка обратила на меня особое внимание, и был доволен этим. Однако, наступил момент, когда разговор и смех умолкли, и началась беседа на какую-то серьёзную тему, содержание которой теперь не помню, помню только, что Валентина Филипповна обратилась ко мне с каким-то вопросом по поводу неё, и я, как мне показалось, ответил резонно. Спустя несколько дней, Мавровский в разговоре со мной сболтнул, что Валентина Филипповна ему призналась, что она во мне что-то «находит». На меня это замечание Мавровского произвело такое же впечатление, как если бы кто-либо из старших, скажем, учительница так отозвалась обо мне. Я позже не раз задумывался над тем, почему у меня составилось такое мнение об Валентине Филипповне, как о человеке старше меня, и единственным ответом на этот вопрос послужил жизненный опыт, который подсказал мне, что девушки раньше вызревают в женщину, чем юноши в мужчину. Этот вывод я сделал из следующего наблюдения: в детстве у меня были друзьями две девочки Бирюковы, одногодки со мной; мы вместе росли, вместе играли, а когда мне и им исполнилось по шестнадцати лет, на них надели длинные платья, сделали причёски, как взрослых и объявили их невестами, а я всё ещё был мальчишкой. Я направлял свои стопы в академию, а они имели уже по-двое, трое детей.

Я больше не ходил в кружок, и так и остался при мысли, что я и Валентина Филипповна – люди различные вообще, что я для неё не представляю никакого интереса, а также и она для меня» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 402. Л. 94-99.

[6] В очерке «Кружок Валентины Филипповны Накаряковой и её судьба» в составе очерков «Казанская духовная академия» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «В 1923 г. я работал инспектором Свердловского губоно и узнал, что Валентина Филипповна тоже работает в соцвосе губоно. У ней фамилия теперь была – Смолина. Мне рассказывали и о том, что она разошлась с мужем и живёт с дочерью, девочкой 7-8 лет. Как-то получилось так, что встретиться с Вал[ентиной] Фил[ипповной] в стенах учреждения мне не удавалось, а встретились мы на плотине городского пруда, и беседа получилась скомканной: я всё пытался что-либо узнать о кружковцах, а она всё спрашивала меня об Александре Константиновиче Рыбакове, причём называла его многодипломником, подчёркивая это обстоятельство. Я сразу же обратил на это внимание, и у меня мелькнула мысль: «а, Вы всё ещё занимаетесь измерением умов и делением их на широкие и глубокие». Мне говорили, что Александр Константинович тоже до меня работал в губоно, а также говорили и о том, что он, по окончании академии, заочно учился где-то за границей.

Наша мимолётная встреча показала мне, что прежнее, если можно так выразиться, отчуждение между нами, осталось неизменным, особенно в части отношения ко мне Валентины Филипповны» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 402. Л. 99-101.

[7] Там же автор уточняет: «В 1938 или в 1939 г. я был на курорте «Курьи». Здесь я встретился опять с Валентиной Филипповной. На этот раз мне показалось, что она искала встреч со мной, но всё боялась, как-бы не вызвать ревность у моей жены (я был на курорте с женой), или что ещё хуже внести разлад между нами, т. е. между мной и женой. Я это объяснял тем, что, может быть, насчёт этого у ней был печальный опыт. Мне показалось, что Валентина Филипповна на этот раз подходила ко мне без «рентгена», что она хотела поговорить со мной о чём-то своём прошлом, может быть, даже интимном, но ни встречи, ни разговора так и не состоялось.

Года два тому назад я был в Камышлове у своего б[ывшего] учителя по дух[овному] училищу – М. М. Щеглова. Мы вспоминали прошлое и, между прочим, и братьев Накаряковых. В связи с этим М. М. рассказал мне, что позднее, как я понял, перед последней войной Валентина Филипповна работала в детдоме в Камышлове. Этот детдом потом перевели в с[ело] Ощепково, куда с ним последовала и Вал[ентина] Фил[ипповна] и там умерла.

Я был только один раз на кружке Валентины Филипповны, но в моей памяти сохранилось это собрание молодёжи – жизнерадостной, владетельницы самого большого богатства в мире – надежд на будущее. Здесь всё бурлило радостью, счастьем и казалось, что больше ничего и не нужно было для этого кружка, чтобы по праву называться кружком Валентины Филипповны Накаряковой» // Там же. Л. 101-103.

 


Вернуться назад



26.10.2019
Добавлен очерк о храме Благовещения Пресвятой Богородицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме иконы Пресвятой Богородицы "Владимирская" Пыскорского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Святой Живоначальной Троицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очекр о храме Иоанна Предтечи Пыскорского Спасо-Преображенского мужского монастыря ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Рождества Пресвятой Богородицы в селе Усть-Боровом (каменном) (1752-1936).

Категории новостей:
  • Новости 2019 г. (204)
  • Новости 2018 г. (2)
  • Flag Counter Яндекс.Метрика