Николай Алексеевич и Юлия Алексеевна Игнатьевы*

 

Они были близнецами и последними в семье. В селе рождение «двойников» явилось большой сенсацией, так как это был первый случай такого рода. Началось паломничество к роженице и с выражением сочувствия по поводу постигшей «беды» и с советами: «У тебя девок мало, а парней много» - нашёптывали сердобольные кумушки, - так ты девку-то корми, а парня…»

Расти стали и мальчик, и девочка. Если бы оба были мальчиками, то их можно было бы назвать «братья Аяксы». Дружны, как говорят, «водой не разлить». В один день начали ходить. Перед Рождеством мать только что вымыла пол в кухне, не успел он высохнуть, «потоптали» по нему один за другим. Но когда стали подрастать игры повели по пословице: «Хлеб соль вместе, а табачок врозь». Мальчику по-деревенски надо играть «в ко́ньки». Во дворе было два сарая. Это – два села, и он ездит из одного в другое. Вот он едет на одной «ко́ньке» (палочка между ног), едет медленно, вяло, - значит поехал по хозяйству. Вот он мчится на двух «ко́ньках», - значит – повёз почтаря. Вот он мчится на трёх «ко́ньках», - значит повёз не иначе как губернатора. Девочка же тем временем играет в куклы. Наигрались и опять вместе.

Но вот кончили школу, и дороги первый раз в жизни разошлись: он уехал в Камышлов в духовное училище, а она – в Екатеринбург в епархиальное училище и теперь они будут встречаться только на каникулах. Кончатся каникулы, Терентий Яковлевич отвезёт их к «Каменку»[1], доедут они вместе по железной дороге до станции Богданович, а дальше – он на Камышлов, а она – на Екатеринбург.

Давно замечено, что девочки взрослеют раньше, чем мальчики. Ещё один из старших братьев наших поучал младшего: «ты – говорил он об одной девушке, будешь ещё мальчишкой, а она уже выйдет замуж и обзаведётся семьёй». Так в наше время обычно и было: мальчики учились ещё в третьем или четвёртом классе семинарии, а подруги их детства были уже замужем. Пока какая-либо девушка учится в епархиальном училище, всё кажется подругой детства и в твоём возрасте, а как кончит учиться, наденут на неё длинное платье, сделают причёску, вот тебе и невеста, а через год, глядишь, и замужем. Так получилось и с описываемыми в настоящем очерке сестрой и братом: он ещё учился в семинарии, а она уже работала учительницей. Работала вместе со своей старшей сестрой.

В 1922 г. она сделалась матерью. В тридцатилетнем возрасте она подчинилась бунту своего материнского инстинкта вопреки традиционным бытовым нормам. В деревне, где все друг друга знали, не могло это быть скрытым, и матери и старшей сестре нелегко было пережить это обстоятельство. Мальчик рос, но в его лексиконе отсутствовали слова папа и мама, а её он называл «Лёля» или даже «Лёлька», а нашу старшую сестру – «няня». Так, на совести семьи остался этот случай. Мальчик вырос, теперь он уже видный военный.

В 1926 г. она исключительно тяжело переносила смерть матери, особенно же то, что когда мать «отпевали» по религиозному обычаю, она была лишена возможности присутствовать при этом обряде: в деревне в то время за это могли лишить работы.

После смерти матери сёстры несколько раз меняли места работы, а после 1930 г. работали в Беликульском селе. В 1936 г. она писала в Свердловск о том, что с работой у ней дело хорошо, что она пользуется авторитетом, но, как она выразилась, «подорвала своё здоровье». В Челябинске ей удалили грудную железу и направили в Свердловск на рентгенотерапию. Человек не может жить без надежды. Она, конечно, понимала, что означала эта операция, но думала, что её вылечат. После каждого очередного курса рентгенотерапии она продолжала работать. Когда она прошла в третий раз рентгенотерапию, был сделан снимок, который просмотрели Виткин и Ратнер.[2] Ей было дано стереотипное медицинское заключение: «Направляется под наблюдение местного врача». Cancer mammae был уже налицо. Виткин спросил: кто сделал операцию и намекнул на то, что операция сделана была неправильно. Она всё поняла. «Меня отказались лечить – так она сказала своим родным. Она была подобна птичке, которую поймали и посадили в клетку. Слёзы, слёзы! «Слёзы людские, льётесь вы ранней и поздней порой… незримые, неистощимые». Автор сего провожал её на вокзале. Когда она поднялась в вагон, то на повороте к входной двери, повернулась к нему и сказала: «до свиданья». Он знал, что больше её не увидит. Мучительное умирание. Осенью 1938 г. в селе Беликульском, б[ывшего] Шадринского у[езда] Пермской губ[ернии] похоронили сельскую учительницу дочь диакона на псаломщической вакансии – Юлию Алексеевну Игнатьеву, 46 лет.

Судьба брата [Николая Алексеевича] сложилась так: в 1913 г. он кончил Пермскую дух[овную] семинарию, а в 1917 г. Казанскую дух[овную] академию.[3] Был взят в армию. В Ново-Николаевске случайно вырвался из бараков тифозных больных. С окончанием гражданской войны работал в Шадринском отделе народного образования до 1925 г. Здесь женился на Исаковой Зинаиде Ивановне. С 1925 г. они с женой работали в Перми: он одно время зав[едующим] школой, потом инспектором, а в конце учителем. Жена его работала учительницей. По выходе на пенсию они переехали в Ленинград в 1954 г. Здесь в марте 1956 года умер Николай Алексеевич Игнатьев… Он не дожил немного до 65 лет. Умер он… скоропостижно: уснул и не проснулся. Похоронен в Ленинграде.

Sic transit gloria mundi.[4]

[[5]]

[[6]]

ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 708. Л. 51-54 об.

*В составе «Семейной хроники Игнатьевых» в «пермской коллекции» воспоминаний автора; авторский заголовок очерка: «Брат и сестра».

 

 

Далее: Иван Алексеевич Игнатьев. 145

 


[1] Каменский завод.

[2] Ратнер Лев Моисеевич (1886-1953) – хирург и онколог, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой факультетской хирургии Уральского государственного университета в 1934-1951 гг.

[3] Игнатьев Николай Алексеевич окончил Камышловское духовное училище по 1-му разряду в 1907 г. и Пермскую духовную семинарию по 1-му разряду в 1913 г. Кандидат богословия Казанской духовной академии 1917 г.

[4] Sic transit gloria mundi – по-латински «Так проходит слава мира».

[5] Из очерка «Николай Алексеевич Игнатьев» в составе воспоминаний и биографических очерков о бывших семинаристах в «пермской коллекции» воспоминаний автора: «Многие выходцы из Пермской духовной семинарии вступили в ряды деятелей культуры в широком смысле этого слова уже только при советской власти. К таковым относился Н. А. Игнатьев. Н. А. кончил Казанскую духовную академию уже в последний год её существования – в 1917 г.

Вся его деятельность проходила в органах народного образования: сначала в Шадринске – в качестве инструктора р[ай]оно [районного отдела народного образования – ред.], а большую часть – в Перми, в должности инспектора гороно [городского отдела народного образования – ред.], а в конце – в качестве преподавателя.

Биография Н. А. была не сложной. Сын сельского дьячка, он прошёл всю систему дух[овных] учебных заведений, начиная с Камышловского дух[овного] училища и кончая Казанской дух[овной] академией, в которую он поступил после обучения в Пермской дух[овной] семинарии. Он был скромным и трудолюбивым как в учении, так и в труде. В селе [Русская Теча], знавшим его и по учебным заведениям, где он учился, и по работе, известна была его мягкость характера, деликатность и такт в обращении. В молодые годы, в соответствии с семейной традицией, он увлекался пением, был участником концертов и спектаклей, одним словом внёс свою лепту в деревенскую культуру своего родного села – Течи, Шадринского у[езда] Пермской г[убернии]. Как и его братья, был патриотом своей alma mater – Пермской дух[овной] семинарии. Умер в Ленинграде, не дожив немного 65 лет» // ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 726. Л. 11-11 об.

[6] Из очерка «Близнецы (из семейной хроники Игнатьевых)» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора: «Когда я обдумываю вопросы о жизни – что же она такое, в чём её смысл, то всегда стараюсь представить чью-либо жизнь, как говорится, «во мгновении ока», и в этом случае мне всегда вспоминается Николай – его игра в «ко́ньки». Вот он на «ко́ньках» (палочках) тройкою и парой мчится от одного сарая к другому с присвистом, или едет в развалку. Эта картина стоит перед моими глазами и не верится, что его уже нет в живых. Был человек – и его нет. Всё остаётся людям», но это «всё» как-то расплылось, его не видно, так именно случается с большинством людей, а в воспоминаниях остаётся конкретный образ человека, по поводу которого неотвязно стоит вопрос: что же это такое жизнь?!» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 386. Л. 86.

 


Вернуться назад



26.10.2019
Добавлен очерк о храме Благовещения Пресвятой Богородицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме иконы Пресвятой Богородицы "Владимирская" Пыскорского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Святой Живоначальной Троицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очекр о храме Иоанна Предтечи Пыскорского Спасо-Преображенского мужского монастыря ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Рождества Пресвятой Богородицы в селе Усть-Боровом (каменном) (1752-1936).

Категории новостей:
  • Новости 2019 г. (204)
  • Новости 2018 г. (2)
  • Flag Counter Яндекс.Метрика