[Церковные праздники и посты]

Рождество

[1961 г.]

 

Если все религиозные праздники различать по их значению, по тому, как люди готовятся к ним, то после Пасхи Рождество должно быть поставлено на первое место. Пасха – это «праздников праздник и торжество из торжеств», и если её исключить из ряда праздников, то Рождество надо поставить первым. К тому же ни один праздник не вызывал столько активности для участия в нём во всех слоях населения, различаемых по возрасту, как Рождество: к нему готовились в одинаковой степени и взрослые и дети. Последние, может быть, даже больше.[1]

Раньше всех начинали готовиться «духовники»[2]: уже с 1-го декабря рисовали в различных красках и с различными украшениями слово «отпуск». Конечно, это ещё подготовка не к самому дню Рождества, но это, так сказать, околорождественская подготовка.[3]

На деревне мальчишки готовились «славить» - разучивали тропарь и даже кондак праздника. Понимали, что споёшь тропарь – дадут копейку, а споёшь ещё и кондак – две копейки. Хорошо было школьникам: их в школе учили, а вот тем, которые не учились в школе худо: «славить» ведь всем хочется. Школьников, как говорится, «брали за жабры»: учи хоть тропарь, ну, а кондак как-нибудь среди других «пробунчу».[4]

И вот настало утро Рождества, и они стайками бегают по селу, торопятся: надо много обежать. Чуть свет они уже «на чеку», ждут конца «заутрени».[5] Вот и конец, и побежали ещё в потёмках.[6] Спешились под полатями и который посмелее начинает, а остальные подхватывают:

«Рождество твое, Христе Божей наш

Воссия мирови свет разума:

В нем бо звездами служащии

Звездою учахуся:

Тебе кланяемся Солнцу правде

И тебе ведети с высоты востока.

Господи, слава Тебе! [7]

С праздником!»

И так вот от одного к другому из года в год и передается: «Божей», «кланяемся», «Солнцу правде». Школьники, может быть, споют и правильнее.[8]

[[9]]

Рождественская утреня начиналась рано, а народу всё равно собиралось много. Деревенские приезжали чуть свет, а к обедне все коннопривязи у церкви были уже заняты, и подводы стояли в два ряда. В церкви было тесно, и все теченские песнопевцы были на клиросе.

[[10]]

С праздником Рождества было связано много различных обычаев ещё от языческих времён. Многие из них уже отмерли и от них остались только слабые намёки на прежние обычаи. Например, в нашем детстве ещё сохранялся обычай колядования[11]: мальчики обычно вечером ходили колядовать под окна. Пели песню: «Ходим мы, ребята, колядовщики», а потом прославляли хозяев.[12] Полагалось их угощать пряниками, орехами или «сырчиками». «Сырчики» - это замороженные творожные колобки. Иногда в них добавляли немного сахару, изюму и делали даже с примесью какао. Это было то, что теперь называют сырковой массой, но превращённой в колобки и замороженной. Заготовляли их большое количество и кушали, как деликатесы.[13]

Нам, детям, заведён был обычай днём в Рождество кататься на лошади по селу, но это был индивидуальный порядок.[14]

Вечером вся семья была в сборе. Кухня была наиболее любимым местом сбора. Сидели около стола с угощением. На столе пряники, орехи, конфеты и обязательно сырчики на тарелке горой. Игра в карты: «в «дураки», в «сидоры», «шестьдесят шесть». У входа в дом, под полатями, топится печка, дрова чуть потрескивают в ней. На дворе холод, может быть, вьюга, но ставни закрыты, над столом висит небольшая лампа. На полатях видна седая шевелюра работника Ильи Петровича. Вот и вся картина семейного уюта. Она и бедна, и богата. Бедна она материальным бытием, но богата она семейным, дружным, спокойным теплом.[15]

На Рождество съезжались все, кроме двух старших братьев, которые уже отделились от семьи. Как правило, учащаяся молодёжь привозила с собой табели с хорошими отметками, так что с этой стороны ничто не омрачало спокойствие семьи. Иногда развлекались загадками, анекдотами[16], пели песни. Традиционным номером было примораживание пятака к столу. Это был коронный номер отца и готовился он в сугубом секрете. Наконец, пятак приморожен. Кто оторвёт его – фунт пряников. Не давали покоя и деньги, «выславленные» в первый день Рождества: нужно рассчитать их на пряники и конфеты, да так, чтобы дольше переживать сознание, что у меня есть деньги. А Новиков знал, чем нужно завлекать таких «денежников»: у него продавались шоколадные конфетки с раздвижными картинками: потянешь вправо – одна картинка, потянешь влево – другая. А пряники были «пареные» с глазурью по 8 коп. за фунт, конфеты, «копеечные» по 10-11 коп. за фунт. Теперь обо всём этом только можно сказать: «O, sancta simplicitas»[17], а тогда ведь это были те картины и переживания, которые входили в понятие слова «Рождество».

На третий или четвёртый день ездили в Сугояк. Подавались две кашевы: в одну впрягался Карько, наш «рысак», во вторую – Воронуха, капризная и ленивая лошадка. И вот укутанные в разные шали, в тулупах, закрытые меховыми одеялами мы отправлялись в гости. В Сугояке для детей всегда устраивалась ёлка, а нам это не было «положено по штату».[18] Любовались, ходили [во]круг ёлочки, а под вечер опять в кухню, в свой узкий семейный круг.[19]

Рождественские каникулы у нас было принято проводить в интимном семейном кругу: вечеров не устраивали. Единственной формой общения было ходить «ряжеными», по-теченски они назывались «шили́кунами». «Шили́куны» бродили по селу группами. На улице стужа, луна ярко светит на небе, снег блестит и хрустит под ногами, церковь сияет своей белизной, а они переходят из одного дома в другой. Среди них и «старики», и «старухи», и «медведи». Шумной толпой вваливаются они в дом, танцуют, поют песни.[20] Одним летом к Тече прибились двое мастеровых.[21] Ходили они по дворам, брали разные заказы: стол сделать, стулья или поправить окна. На Рождестве они тоже ходили «ряжеными» и разыгрывали целые сцены, например: один обращался к другому со словами: «Ванька новый!» А тот отвечал: «Что угодно, барин голый?» и дальше диалог развивался в этом же духе. «Духовники» привозили много картонных масок.

Учащаяся молодёжь ездила «ряжеными» на паре лошадей к земскому врачу в Нижне-Петропавловской больнице – Алексею Семёновичу Меньшикову.

Рождественские каникулы были короткими, и уже Новый год являлся неким «memento».[22] Новый год особенно не отмечался. Большей частью он ограничивался только письменными приветствиями. Крещенский сочельник уже был прямым напоминанием о том, что вот-вот нужно опять собираться на учение.

Сочельники[23] – рождественский и крещенский, а особенно последний – имели традиционный «ритуал»: во-первых, в эти дни на самом деле на «поду» печки выпекались сочни[24] (слово сочельник – изменённое – сочевник)[25]; во-вторых, под полатями у входной двери ставился мешок с горохом для нищих: они могли приходить насобирать себе его в кошель и уходить.

Вечером в крещенский сочельник совершалось окропление святой водой всех построек и животных. Шествие на «Иордань» в день Крещения[26] представляло величественную картину. Народу собиралось всегда много, и шествие замыкалось целой кавалькадой кавалеристов – деревенских мальчишек, которые приводили лошадей на водопой после водосвятия.[27]

Вечером в Крещение в доме было уже грустно: складывались вещи к отъезду. Для большей важности, да и для удобства церемония сборов переносилась в горницу, где зажигалась лампа, подвешенная к потолку. Уже одно это обстоятельство, т. е. что в горнице зажигалась лампа, свидетельствовало о том, что в доме происходило что-то важное. На полу горницы расстилались две или три скатерти (чемоданы полагались только семинаристам), в которые складывались «пожитки» по принадлежности. В кухне в мешочки укладывались «подорожники»: пирожки, кральки – всё то, чем материнское сердце старалось ослабить, скрасить горечь расставания. Ох, это материнское сердце! Как только его хватало на большую семью!

Поздно вечером приезжал из Нижне-Петропавловского села наш «придворный» кучер – Терентий Яковлевич с тем, чтобы завтра рано в 4 или в 5 часов – отправиться на Каменский завод, а там дальше по железной дороге – в Камышлов, Екатеринбург, Пермь.

Таким образом, под словом «Рождество» у нас в детстве подразумевался целый период времени со множеством различных переживаний.

ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 711. Л. 675-682.

 

[1] В очерке «Рождество Христово» (1965 г.) в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор объясняет: «Для людей смертных, т. е. не богочеловеков, идея этого праздника главным образом заключалась в акте деторождения, появления на свет младенца со всеми присущими ему человеческими чертами. ... Отсюда именно празднику Рождества Христова придано было значение детского праздника, т. е. праздника для детей. Ни один христианский праздник, поэтому, не оставлял в детской душе столько впечатлений как праздник Рождества, и описывать его это – прежде всего, - значит описывать детские впечатления по поводу него. Но от времён дохристианских, т. е. до введения на Руси христианства в быту наших предков существовали некоторые традиции, которые сохранились и после принятия христианства и, таким образом, в праздновании Рождества получился сложный комплекс бытовых черт, свойственный нам в недалёком прошлом.

Чтобы придать этому празднику особое значение, церковь установила перед ним так называемый Филиппов пост, по имени апостола Филиппа. Уже при праздновании «Введения во храм [Пресвятой Богородицы – ред.]» 21-го ноября в богослужении указывается на предстоящее празднование Рождества в песнопениях этого праздника.

Праздник Рождества падает на период зимних холодов, которые и называются рождественскими. Это тоже наложило на этот праздник некоторые особенности бытового характера» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 55-58.

[2] Учащиеся духовного училища.

[3] Праздник Рождества Христова празднуется по церковному календарю 25 декабря (старый стиль), которое на рубеже XIX-XX веков приходилось по григорианскому календарь (новый стиль): до 1900 года на 6 января, а с 1901 года – на 7 января.

В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор дополняет: «Самым ярким показателем этой подготовки был базар в последний понедельник перед ним [сочельником – ред.]. Здесь можно было видеть целые свиные туши, «очереженные» и поставленные «на попа». Туши из говядины, привезённые бродокалмакским торговцем мясом Мурзиным. Пряники, орехи, конфеты, сахар, чай и пр. привозили торговцы из ближайших сёл. Во дворах свежевали овечек, телят хозяева их. Всё это готовилось на разговенье» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 59-60.

[4] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор объясняет: «В программу изучения «Закона Божия» в школе, кроме заповедей Моисея, Символа веры, входило ещё заучивание тропарей на двунадесятые праздники, а на Рождество заучивали даже кондак. Теперь эта наука была «впрок», оправдывала себя, а для школьников это была «лафа» - они были настоящими именинниками. «Ванькя, научи» - приставали к какому-либо грамотею его безграмотные друзья. «Ванькя, возми с собой славить» - просили они, и он учил их, штудировал до седьмого поту» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 61-62.

[5] Заутреня – простонародное название утрени, ежедневного церковного богослужения суточного круга, которое в описываемое время совершалось утром.

[6] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний: «Деревенские мальчишки – Ваньки, Васьки, Петьки, Кольки и т. д., из которых, некоторые коротали зимние дни большей частью на печках и полатях, на этот раз одетые в самые комбинированные одеяния – тятькину шапку-малахай из собачьей шерсти, мамкины обношенные пимы и частобор старших брата или сестры, фалды которого волочились по снегу, а ноги заплетались, бегали славить Христа по домам теченского церковного причта и теченской знати». ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 66-67.

[7] Тропарь Рождества (оригинальный текст): «Рождество Твое Христе Боже наш, возсия мирови свет разума: в нем бо звездам служащии, звездою учахуся, Тебе кланятися Солнцу правды, и Тебе ведети с высоты Востока: Господи слава Тебе».

[8] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор уточняет: «... они стайкой в четыре-пять человек бегали после «заутрени» по домам и славили. На улицах, во дворах и площадях при луне искрился снег, было холодно. Они врывались в дома с волной холодного воздуха, выстраивались так, что запевало, он же, вероятно, и учитель их и регент, с лучшими певцами становился впереди, а худшие певцы, а то и просто статисты – сзади. Старались петь так, чтобы создать выгодное для себя впечатление» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 67-68.

[9] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «Что мы, дети, переживали в эту ночь, это были детские мечты об ёлке и других развлечениях, как у Чеховского Ваньки» // Там же. Л. 62.

[10] Там же автор добавляет: «Сам богослужебный чин в этот праздник отличался от обычного только большей помпой: было больше освещения, торжественнее пел и был более полнокровным хор. На клирос приходили все знаменитые теченские певцы, как это было и на Пасхе. Был торжественный звон, но только на время богослужения, а не на весь день, как на Пасхе. Богослужение совершалось в зимнем приделе, посвящённом Параскеве – девятой пятнице». Он был отеплён. У сторожки трапезников была поставлена чугунная печь с двумя «барабанами», квадратными полыми ящиками, которые накаливались докрасна. Люди стояли стеной, частью даже в сторожке. Было душно от ладана и запаха от дублёных одежд молящихся. У церкви больше, чем в другие праздники, стояло на привязи лошадей, принадлежащих прихожанам, прибывшим из деревень, лошадей с различными зимними экипажами. ...

У церкви, на лавочке, больше, чем в другие праздники, сидели нищие – женщины, закутанные в рваные шали, в рваных зипунах и частоборах, в каких-либо обмотках на ногах. Сидели они, тесно прижавшись друг к другу, время от времени вставали, били нога об ногу, топтались на месте, обогревали руки своим дыханием, растирали их, снова садились и, когда им подавали шаньги, кральки, сырчики, крестились своими костлявыми, жилистыми похолоделыми руками...» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 62-64, 65-66.

[11] Колядование – славянский обряд накануне праздника посещения домов группой участников, которые исполняли «благопожелательные» приговоры и песни в адрес хозяев дома, за что получали ритуальное угощение.

[12] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор добавляет: «Обычай этот явно уже вымирал, потому что колядские песни редко кто знал, а ребята пели только уже жалкие остатки их и притом в искажённом виде» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 69.

[13] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор указывает: «Они имели символическое значение подобно яйцам на Пасхе. Заготовляли их в большом количестве» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 60.

[14] Там же автор добавляет: «Во дворе устраивалась катушка с ёлками по бокам. И катанье на лошадях, и катанье на катушках были, очевидно, компенсацией за то, что мы не приезжали домой на масленицу» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 76-77.

[15] Там же автор добавляет: «Рождественские каникулы у нас называли «святками». Откуда и как появилось такое название – мы, по правде сказать, не задавались таким вопросом, но оно как-то сроднилось с той обстановкой, которая окружала нас на этих каникулах, тот семейный уют, в котором мы пребывали в течение трёх недель. Разрозненные по городам, где учились, на четыре месяца, мы съезжались из Перми, Екатеринбурга и Камышлова с разными впечатлениями и достижениями в учении. Зимой мы зажаты были стенами нашего маленького домика в тесный кружок, дружный и по-семейному сердечный» // Там же. Л. 75-76.

[16] Там же автор уточняет: «к ночи – обязательно страшные» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 76.

[17] «O, sancta simplicitas!» – по-латински «О, святая простота!»

[18] В Сугояке был отдельный церковный приход. Вероятно, автор имеет в виду праздник, организованный только для детей местного церковного причта.

[19] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний эпизод о поездке в Сугояк отсутствует. Автор приводит организацию новогодней ёлки в своём родном селе: «Ёлки – это было уже развлечение для господских и поповских детей, но однажды организована была ёлка в школе для школьников. Это было в Тече историческим событием. Инициатором организации её была учительница Елизавета Григорьевна Тюшнякова, которая на этот раз даже пожертвовала часть своего отпуска и задержалась в Тече, сократив срок своего пребывания у родных в селе Ольховском. Подготовка к ёлке велась исподволь в течение двух недель: золотили и серебрили грецкие орехи, клеили коробки для конфет и обклеивали их «золотой» и «серебряной» бумагой, наклеивали картинки на них и пр. Собирали деньги на украшения и закупали их. Купеческую дочь Аннушку Новикову, учившуюся когда-то в школе, уговорили-обязали сшить разноцветные мешочки под подарки, а её батюшку-родимого – Антона Лазаревича – купить для ёлки разноцветные свечки. Наступил день, когда вечером должна быть зажжена ёлка. Уже с полдня в школу стали собираться школьники со своими мамами, приодетые. Нетерпение увидеть ёлку первый раз в жизни у них возрастало с каждым часом, а в большой комнате школы за наглухо закрытой дверью готовилась ёлка. Наконец, дверь открыли, и они ринулись к ней, перегоняя друг друга. Чего-чего только не было на ёлке: «золотые» и «серебряные» грецкие орехи, флажки иностранных государств, хлопушки, дудочки, оловянные солдатики, сусальные пряники в виде рыбок, конфетки, картинки, книжки, «золотые» и «серебряные» бумажные сети, разноцветные горящие свечки. Не было только Деда Мороза и Снегурочки, потому что ещё не наступил Новый год. Что только было с мальчишками и девчонками? Все раскрасневшиеся, с радостными лицами ходили они вокруг ёлки и пели:

Круг я ёлочки хожу,

Круг зелёненькой,

На конфеточки гляжу,

На хорошенькие.

...

Дай мне пряник,

Дай конфетку,

Дай золоченный орех –

Ныне малым детям праздник:

Веселиться им не грех.

Потушили свечки на ёлке, сняли украшения, разделили школьникам, и они с разноцветными мешочками разошлись со своими мамами по домам. Будь бы среди них чеховский Ванька Жуков! Как бы он был рад.

В этом году теченские школьники отпраздновали Рождество полнокровно, как настоящий детский праздник» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 69-73.

[20] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний: «Ходили они по домам вечерами, рядились кто во что горазд: выворачивали шубы и являлись медведями, одевались разными кикиморами, плясали, пели запевки, чествовали хозяев и их детей:

Кто у нас хороший,

Кто у нас пригожий?

Иванушко хороший,

Алексеевич пригожий.

Розан мой розан,

Виноград зелёный.

Такими запевками перебирали всю семью. Старались остаться не разгаданными. Угощали их орехами, пряниками, сырчиками» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 73.

Там же: «Шиликуны» - это была дань далёкому прошлому наших предков, вековая традиция» // Там же. Л. 74-75.

[21] Там же автор уточняет: «пришельцев из «Расеи», столяров, вероятно, скрывавшихся от полицейских ищеек» // Там же. Л. 74.

[22] Памятным днём, когда вспоминались родственники и знакомые, которых поздравляли с наступлением Нового Года.

[23] Дни накануне церковных праздников Рождества Христова и Крещения Господня.

[24] Замоченные в воде зёрна пшеницы, чечевицы, гороха и ячменя.

[25] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автор дополняет: «Как сейчас я вижу эти сочни, нанизанные на лопату для посадки калачей в печь в её лежачем положении. Это были заготовки, которые наша матушка пекла на «поду», и мы потребляли их с чаем» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 58-59.

[26] Крестный ход на реку в день Богоявления, когда священнослужители освящают воду и с верующими вспоминают евангельское событие Крещение Господня.

[27] В очерке «Рождество Христово» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора эпизод с шествием на «Иордань» отсутствует. Автор пишет: «Это [кропление святой водой построек и животных – ред.] был заключительный момент целого ряда церковных и связанных с ними бытовых обычаев: сочельники перед Рождеством и Крещением, славление Христа, освящение воды, которые и обусловили название каникул этих «святками». Для нас же детей, это слово – «святки» было символом того уюта, семейного тепла, которыми пользовались на этих каникулах. Это тепло и радости встречи с родными были такими желанными...» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 389. Л. 78-79.

 


Вернуться назад



26.10.2019
Добавлен очерк о храме Благовещения Пресвятой Богородицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме иконы Пресвятой Богородицы "Владимирская" Пыскорского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Святой Живоначальной Троицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очекр о храме Иоанна Предтечи Пыскорского Спасо-Преображенского мужского монастыря ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Рождества Пресвятой Богородицы в селе Усть-Боровом (каменном) (1752-1936).

Категории новостей:
  • Новости 2019 г. (204)
  • Новости 2018 г. (2)
  • Flag Counter Яндекс.Метрика