Теченские кузнецы

[1961 г.]

 

Иван Степанович [Кузнецов]

 

У него и фамилия была – Кузнецов. Было время, когда он был единственным кузнецом в Тече. Да жители ближайших деревень – Черепановой и Баклановой – тоже обращались к нему по кузнечному делу. Без кузнеца плохо, но когда он один на большую «округу», «монополист» - тоже не весело. Не дай Бог, когда ремесленник возомнит о себе и начнёт «куражиться», а за Иваном Степановичем этот грешок был, когда он был «монополистом», Приходилось его «обхаживать», «ублажать», кланяться ему, а если нужно было лошадь подковать, что, правда, в крестьянском быту было не так часто, то без «шкалика» к нему и нет подхода.

Семья их состояла из Ивана Степановича с его старухой и сына Ивана с его семьёй. Иван был землеробом и вёл всё хозяйство, а Иван Степанович только «кузнечничал». Был он уже стариком. Высокий, худой, с жилистыми руками, в кузнечной копоти и пыли, с кожаным фартуком и волосами подстриженными в кружок и подвязанными верёвочкой – таким он остался в моей памяти на своём посту.

Жили они у крутого обрыва, на высоком берегу реки Течи, где в полугоре росла вековая берёза, развесистая как библейский маврийский дуб. Жили «справно»: изба была крепкая и при ней полный комплект «служб». Все строения были у самого обрыва и производили впечатление за́мка. Кузница была под горой, у приподнятого берега реки, среди огородов. Около неё стоял станок для подкавывания лошадей и очень часто дымилась куча перегоревшей земли, в которой кузнец «морил» дрова на угли. От этой кучи дым иногда расстилался по реке, а иногда ветерок разносил его по огородам. Около кузницы летом всегда лежали колёса, на которые нужно было натягивать шипы, или дровни для подведения под них полозьев. Валялись сабаны, лемехи, сошники и пр. Всё это ждало очереди для обработки, и вот тут-то Иван Степанович «тянул за душу», «куражился» и получал «шкалики». Кузнец он был, как видно, не плохой, «на славе», и вот лошадей иногда «закавывал», и за ним в этом случае нужно было следить. В кузнице, как полагается, был мех, через который нагнетал воздух сам Иван Степанович, а иногда внук его – мальчик, а иногда он просил «пособить» самого клиента. Естественно, что работы было больше в сезон летних работ.

Иван Степанович был знаменитых звонарём, и на большие праздники его именно звали «звонять». В этом деле он был артистом, настоящим чародеем. Его стиль звона знали все.

 

Крохалёвы

 

Они появились в Тече в самом начале нового века, в [1]900-м или [1]901[-м] году. Иван Степанович уже «отрабатывался», руки его теряли силу, и они, два брата, явились не конкурентами Ивана Степановича, а продолжателями его дела. Они были молодые, парни. В Течу приехали откуда[-то] из ближайшего села.[1] Они представляли собою уже чистый тип ремесленника, с его положительными и отрицательными чертами. Положительной чертой у них было то, что у них был более высокий класс мастерства, чем у Ивана Степановича. Они брали в ремонт уже молотилки фабричного типа, жетон марки «Мак-Кормик» и пр. Отрицательной чертой было их моральное разложение, особенно по женской линии. Они любили «поохаверничать» над девками, пьянствовали и устраивали драки. И раньше в Тече, бывало, парни делили девок по «концам» - Верхний конец или Нижний конец, - или по районам – Горушки, Макаровка и устраивали потасовки, но «недушеврёдно», а Крохалёвы выходили на драку с ножом или топором. Были убийства. Так, в деревенский быт стали вноситься новые черты, отрицательные.

Кузница Крохалёвых была расположена у мостика, где река была поглубже. Сюда приходили купаться и парни, и девки. Под мостиком на перекладинах иногда сидели «нимфы» и зажигали у парней жар в крови. Тут же выявлялись «яблоки раздора», а потом по праздникам устраивались драки из-за какой-нибудь Таньки или Маньки.[2]

 

Володя Клюхин

 

Когда он сделался уже настоящим кузнецом, то его называли Владимиром Александровичем. История жизни его поучительна в том отношении, что она показывает, как разоряется землероб и как он, как ванька-встанька, снова набирает силу на положении ремесленника. Семейство Клюхиных, когда был жив ещё дедушка Савелий Фёдорович и отец Александр Савельевич было крепким землеробным семейством, а потом со смертью того и другого пошло к низу. Душила многодетность при малом количестве рабочих рук. Володя некоторое время ходи в «работниках», но потом ему посчастливилось встретиться с кузнецом, который взял его «в учение», и он оказался способным учеником. Как на дрожжах он вырос в кузнеца. Построил около старого отцовского дома на пустыре кузницу и, таким образом, открыл собственное «предприятие». Руки у него были крепкие, работа спорилась, и он выстроил новый хороший дом под железной крышей с кухней и горницей, с добротными службами, но во время перестройки деревни был выселен в Далматов, где и умер.

ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 711. 334-338 об.

Находится только в «пермской коллекции» воспоминаний автора. В «свердловской коллекции» отсутствует.

 

[1] Из очерка «Крохалёвы» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора: «Крохалёвы были на почёте, и это кружило им голову. Парни принесли в Течу те порядки молодёжного ухарства, которые были среди заводской молодёжи: разгул, пьянство и драки» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 394. Л. 31.

[2] Из очерка «Крохалёвы» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора: «Крохалёвым стали подражать и деревенские парни, «зверели». Обращались за усмирением буянов к стражнику Николаю Яковлевичу Уфимцеву, но тот старался сторониться от драк и прибывал на место драки уже к финишу, когда кто-либо уже валялся с пробитой головой, а то и был убитым. Крохалёвым, однако, удавалось выходить сухими из этих происшествий: у них были покровители среди владельцев разного рода машин, для которых они были незаменимыми работниками. В конце концов, у теченцев возмущение буянами и драчунами дошло до таких размеров, что над ними нависла угроза самосуда, и они покинули Течу.

В анналах Течи пребывание в ней Крохалёвых составило мрачную страницу влияния заводских нравов на крестьянскую молодёжь, сохранявшую ещё кое-какие устои деревенской патриархальной жизни» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 394. Л. 31 об.-32.

 


Вернуться назад



Flag Counter Яндекс.Метрика