Бутины – отец и дочь

[1965 г.]

 

Бутины жили недалеко от нас. Если сказать по-городскому, то в каком-нибудь квартале от нашего дома. Если выйдешь в направлении беликульской дороги, то при повороте на шарковскую дорогу, на которой было наше гумно, на самом углу справа и стоял их дом под деревянной крышей, с глухими тёсовыми воротами, густо просмоленными и с двухскатной в пол-аршина крышей. Все «службы» были подведены под одну крышу, дерновую, с проросшей на ней полынью и прижаты к дому так, что ограда была маленькой. Странное впечатление оставляло это строение: оно казалось как бы выморочным – ворота не открывались, около усадьбы не было обычного движения, даже не видно было детей, которые обычно играли у других домов. Хозяина тоже редко было видно; он ухитрялся как-то так вести своё хозяйство, что как-бы скрывался где-то внутри своего «замка». Даже колодец у него был где-то в огороде, так что за водой не нужно было ходить или ездить на речку. Хозяин был как-бы под шапкой-невидимкой.

Только однажды он шумно заявил о своем существовании и возбудил много толков и перетолков о случившемся с ним событии. Был у него любимый саврасый конёк, которого он сам вырастил, берёг его и не забивал работой.

И вот однажды он повёз на нём просфорню Марию Ивановну Мамину не то в Верх-Течу, не то в Далматов на какой-то праздник. Когда при возвращении ехали по Тече, конь закусил удила и понёс, сорвав управление им. Жители Течи были свидетелями ужасной картины: конь вихрем мчал по селу коробок, Сергей (хозяин) тянул вожжи, но безуспешно. Фуражка с головы у него слетела, волосы трепались, борода разделилась на две половины и тоже трепалась. Мария Ивановна замерла от ужаса и кричала: «Спасите, спасите!»

Конь остановился только при выезде из села. Злые языки потом говорили, что Сергей сам подстроил это, подщекотав коня перед въездом в село, чтобы «фарснуть» - дескать, «знай наших».

У него была единственная дочь – Агафья-Ганя. Жена [Дарья] была ограничена в движениях после какой-то болезни. В этом и была разгадка того, что строение казалось выморочным: некому было оживлять его. Оставался неясным вопрос: почему Агафью называли Ганей и даже Ганечкой. На селе не одна она была названа Агафьей, и таких чаще звали – Огашками, а тут – извольте – Ганя. На селе вообще не любили разбрасываться ласкательными и уменьшительными словами. Были Таньки, Паруньки, Саньки, и считалось, что в этих словах достаточно скрыто ласки. «Грешили» на то, что Агафья была в услужении у жены земского начальника – земчихи и та назвала её Ганей, а кто-то подслушал это слово как прозвище ... и пошла писать. Другие возражали и законно: Агафья не была в услужении у земчихи. Спорщики сошлись на том, что, наверно, Агафья родилась под счастливой звездой, и вот-вот это объявится в её судьбе. Не иначе, что у Агафьи проявится какой-нибудь «талант».

«Талант» у Агафьи объявился при советской власти, когда она была уже замужем, бабой деревенской.

После коренного переворота в деревне [19]30-х годов пошли разные перемены: в Тече организованы были для детей ясли и детсад. Летом на Красной горке был организован пионерский лагерь. В Бродокалмаке выстроен хлебозавод, и в Течу привозили выпеченный хлеб. В селе построили столовую-буфет. В народном доме была открыта библиотека. Часто стала приезжать кинопередвижка, артисты. По Тече то и дело сновали автомашины на Челябинск, Шадринск и другие пункты. Стали проникать и физкультурные веяния: у кого-то из молодёжи появился футбольный мяч, предвестник матчей. Деревня, одним словом, перестраивалась и подтягивалась к жизни города. И вот где-то в «верхах» однажды решили устроить физкультурные соревнования в беге для женщин. Это была смелая мысль: сидевших ранее за прялками и кроснами поставить на бег, это в умах скептиков значило поставить на посмешище. Были сомнения и колебания, но решили рискнуть. Учредили премию: ситцевый головной платок. По тем временам это была не безделушка: деревня всё испытывала мануфактурный голод.[1]

И вот на состязание с некоторым смущением, а то и подталкиванием [выходили] девахи побойчее и ... тут все ахнули: вышла Ганя. Поднялся смех, остроты, замечания. Дистанция была назначена солидной – по-деревенски. Дали сигнал, и соревнующиеся ринулись в бой. Начались крики: «Машка, поддай», «Настя, не поддавайся» и пр. Болельщики везде болельщики – кричат, свистят. У Гани была нелёгкая задача – обогнать девчонок моложе её, но зато она была опытнее и знала лучше свои силы, а бегать ей иногда и раньше приходилось: в деревне всегда для этого найдутся поводы. Она держалась на некотором расстоянии от других сзади, а когда уже близко была точка финиша, собрала силы, и когда соперницы уже бежали запыхавшись с открытыми ртами и высунутыми языками, ровным аллюром пересекла линию финиша. Что тут было! Крики: «Ай, да баба, девкам нос утерла! Молодец, молодец!». Учредители состязания хотели придать своему первому опыту в этом деле вид настоящего, строго, по всем правилам организованного состязания, т. е. чтобы и «чимпиён» у них был, и объявили таковым Ганю. Так, она и вошла в историю Течи: первый чемпион по состязаниям в беге среди теченских скороходов.

Это и была та счастливая звезда Гани, о которой гадали для объяснения её ласкательного имени «Ганя» некоторые придирчивые «филологи» Течи. Позднее оказалось, что проблема эта разрешалась гораздо проще: её «хрёстна» работала когда-то в няньках в Челябинске, наслушалась «барской» речи, барских названий детей и обмолвилась как-то назвав её Ганей. Слово это подхватили, и оно пошло в оборот. Так, было однажды некую Валерию называли Ясей, а когда спросили, почему её так называют – последовал ответ: так она сама себя называла в детстве.

ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 390. Л. 7-17 (рукопись), 112-116 (машинопись).

Находится только в «свердловской коллекции» воспоминаний автора. В «пермской коллекции» отсутствует.

 

[1] Из очерка «Ганя» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора: «Шире-дальше – решили устроить соревнование в беге в годовщину Октября. Идея была смелой, и некоторые скептики говорили: «ничего не будет!» Но нашлись люди с инициативой – энтузиасты. В помощь себе пригласили руководителя из городской комсомольской организации. Раздобыли кое-что для премирования победителей: платок – первая премия, кусок мыла – вторая премия и тюричок ниток – третья премия. Самым главным в затее организации соревнования было то, что она рассчитана была на представительниц «прекрасного пола». Вывесили афиши, и тут «пошла плясать губерния». Представительницы старого поколения подняли шум в адрес организаторов. «что они с ума что ли сошли?!» - понеслось в их адрес» // ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 395. Л. 32-33.

 


Вернуться назад



26.10.2019
Добавлен очерк о храме Благовещения Пресвятой Богородицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме иконы Пресвятой Богородицы "Владимирская" Пыскорского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Святой Живоначальной Троицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очекр о храме Иоанна Предтечи Пыскорского Спасо-Преображенского мужского монастыря ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Рождества Пресвятой Богородицы в селе Усть-Боровом (каменном) (1752-1936).

Категории новостей:
  • Новости 2019 г. (204)
  • Новости 2018 г. (2)
  • Flag Counter Яндекс.Метрика