Предисловие к Части IV.

 

Четвёртая часть воспоминаний В. А. Игнатьева посвящена Казанской духовной академии в начале XX века.

Казанская духовная академия являлась одной из четырёх духовных академий – высших православных духовно-учебных заведений Российской империи. Она располагалась в г. Казани и существовала в 1797-1818 и 1842-1921 годах.

Казанская духовная академия занималась подготовкой будущих архиереев Русской Православной церкви, а также преподавателей духовно-учебных заведений, её студентами становились лучшие выпускники духовных семинарий. Она была центром научной деятельности в разных направлениях – богословие, философия, церковная история, филология, языковедение и т. д. В ней работали многие видные учёные – богословы, философы, историки, языковеды, филологи, востоковеды и др., сформировались многие научные школы. Важнейшей её особенностью было миссионерское отделение, где преподавались восточные языки, этнография, история ислама и ламаизма, история распространения христианства на Востоке, миссионерская педагогика. Более 100 выпускников Казанской духовной академии были архиереями и играли важную роль в истории Русской Православной церкви.

В 1843-1849 гг. по проекту архитектора А. И. Песке[1] для Казанской духовной академии был обустроен особый загородный квартал на Арском поле. Главный трёхэтажный корпус размещался в саду и выходил северным фасадом на Сибирский тракт (ныне ул. Ершова) и отделялся от него металлической оградой по кирпичным столбам. С восточной и западной сторон от главного корпуса на углах Сибирского тракта с улицами Академической (ныне Вишневского) и Госпитальной (ныне Чехова) находились два флигеля, построенные в 1849 г. для квартир наставников. В 1887-1889 гг. главный корпус и флигеля были расширены и здание из прямоугольного стало П-образным.

В 1917 г. Казанская духовная академия была выселена Временным правительством из своего здания, которое заняли эвакуированный кадетский корпус и военный госпиталь.[2]

В 1917-1918 гг. занятия студентов проводились в других помещениях, в основном, в здании Казанской духовной семинарии.[3] Была попытка преобразовать академию в богословский факультет Казанского университета.

В 1918-1921 гг. Казанская духовная академия продолжала свою деятельность подпольно на квартирах преподавателей и в монастырях Казани, где селились студенты. В 1921 г. за нарушение декрета «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви» был арестован весь преподавательский состав, приговорённый к 1 году заключения в лагерь условно.

Основные документы по истории Казанской духовной академии хранятся в Национальном архиве Республики Татарстан, ряд документов хранится в Российском государственном историческом архиве.

Историю Казанской духовной академии писали известные историки XIX-начала XX веков: Благовещенский А. А.[4], Можаровский А. Ф.[5], Знаменский П. В.[6], Терновский С. А.[7], Харлампович К. В.[8]

В настоящее время историей Казанской духовной академии и её отдельных научных школ занимаются многие научные работники, преподаватели, аспиранты и студенты университетов и семинарий.[9]

Из неопубликованных мемуарных источников преподавателей Казанской духовной академии известны «Очерки из жизни русских епископов» Смирнова А. В.[10], которые содержат сведения о викарных епископах – ректорах Казанской духовной академии.

Бывший студент Казанской духовной академии курса 1909-1913 гг. В. А. Игнатьев в рамках своего литературного творчества в мемуарном жанре в конце 1960 г. составил очерк «Учение П. А. Иконникова в Казанской духовной академии», который вошёл в состав его автобиографических очерков «Петя Иконников».[11] Одновременно по инициативе И. С. Богословского им были составлены «Очерки по истории Казанской духовной академии».[12] Позднее, в 1965 г. по инициативе В. П. Бирюкова для Уральского архива литературы и искусства им были составлены очерки «Казанская духовная академия (описание и преподавательский состав)».[13] Подробнее о формировании коллекций мемуаров В. А. Игнатьева см. в ст. «В. А. Игнатьев и его воспоминания» в Части I. «Семейная хроника Игнатьевых».

В. А. Игнатьев оказался, пожалуй, единственным автором, кто в советское время, находясь внутри страны, сделал попытку систематизировать свои знания о непопулярной тогда теме истории духовного образования перед Октябрьской революцией в форме трилогии. В письме И. С. Богословскому он отмечал: «Как Вы думаете насчёт «Трилогии»: «Духовная школа перед Окт[ябрьской] Революцией»: а) Кам[ышловское] дух[овное] училище, б) Пермская дух[овная] сем[инария], в) Казанская дух[овная] ак[адемия]? В эту тему нужно вложить всё, что относится к этому – не распыляя. … Что со всем этим делать? Я как-то по этому поводу разговаривал с Целестином Андр[еевичем] Киселёвым.[14] Он мне сказал: «Всё это будет брошено в печку!» (sic!!). Прав он или нет?»[15]

Противоположный отзыв о своих воспоминаниях В. А. Игнатьев получил от В. П. Бирюкова: «Благодаря твоим очеркам я имею довольно хорошее представление о духовно-академическом ученье, в частности, о том, что оно заставляло студентов много заниматься самостоятельно и одновременно много писать, как, вероятно, нигде больше в старой высшей школе. Невольно приходится сравнивать получаемую теперь «рукописную» квалификацию в вузах и прежде в духовных академиях, - не в пользу первых. Подозреваю, однако, что и над духовными академиками ты стоишь выше в этом, «рукописном» отношении, головой. Даже убеждён в этом».[16] В своём обзорном очерке «Бытописатель В. А. Игнатьев и его рукописи» В. П. Бирюков предложил издать его воспоминания о Казанской духовной академии отдельной книгой: «Бурсу мы знаем по очеркам Помяловского, семинарию – по воспоминаниям Воронского[17] и других, а духовную академию пока никто ещё не описывал так подробно и интересно, как уралец В. А. Игнатьев, - на целых 244-х рукописных страницах ученических тетрадей».

Несмотря на то, что автор погрузился в воспоминания спустя полвека после того как вышел из духовно-учебных заведений, его очерки, хоть и субъективные, содержат многие достоверные сведения по их истории, недоступные в официальных источниках, а главное, передают ощущения человека, который, пройдя полный курс обучения в старой духовной школе конца синодального периода в истории Русской Православной церкви, не был намерен свою дальнейшую жизнь связывать с церковной деятельностью.

В своих воспоминаниях, относящихся по времени к окончанию Пермской духовной семинарии и перед поступлением в Казанскую духовную академию, он выразил свои мысли на будущее в начале очерка «Учение П. А. Иконникова в Казанской духовной академии». Из них следует, что он, поступая в академию, пошёл по стопам своего старшего брата Алексея, ставшего магистром богословия Казанской духовной академии за научную работу по описанию древних крюковых нот Соловецкого монастыря. Только Василий Алексеевич был светским студентом, а Алексей Алексеевич – студентом из «белого духовенства». В других воспоминаниях он признаётся: «Я оказался на распутье, но не имел возможности выбора будущего по своему желанию за отсутствием средств и поступил учиться в духовную академию, где представлялась возможность учиться на «казённый счёт», но в душе имел намерение продвигаться к своей идее – стать певцом, так сказать, окольным путём».[18] Казанская духовная академия первоначально предоставляла возможность обучаться бесплатно детям священноцерковнослужителей, которые окончили семинарию по 1-му разряду. Как он пишет в своих воспоминаниях, таковых – светских студентов – было большинство, и они и «определяли физиономию» старой академии. В. А. Игнатьев был из тех выходцев из духовного сословия, которые не разделяли взгляды своих отцов, не пользовавшихся к началу XX века, в большинстве своём, уважением в обществе, и недовольные своим материальным положением, были озабочены поиском возможностей для светской службы.

Время обучения В. А. Игнатьева в Казанской духовной академии пришлось на период после отмены автономии духовно-учебных заведений, действовавшей временно после революции 1905 г., и введения нового Устава духовных академий 1910 г. с изменениями 1911 г. Согласно новому Уставу духовные академии являлись «закрытыми высшими церковными училищами», готовившими «христиански-просвещённых деятелей» для служения «предпочтительно в священном сане». В академический курс было введено «воспитание в учащихся любви к Святой Церкви и её установлениям и преданности Престолу и Отечеству». Новый устав был направлен на ограждение студентов от идей революционного свободомыслия. Также происходило постепенное замещение в академиях заслуженных светских профессоров лицами в духовном сане, в т. ч. представителями учёного монашества, что нашло отражение в воспоминаниях В. А. Игнатьева. Таким образом, он поступил в Казанскую духовную академию уже критически настроенным ко всей системе духовно-учебных заведений конца синодального периода в истории Русской Православной церкви.

Революционные события 1917 года явились катастрофой для духовного образования в России, но кризис его был заметен ещё задолго до этого. Митрополит Антоний (Храповицкий)[19] очень критически мыслил о тогдашнем устройстве духовно-учебных заведений. «Он был из тех архиереев, которые давали самую мрачную характеристику всей системы духовного образования Русской Православной Церкви: «Строй духовно-учебных заведений, как унаследованный из мира западных еретиков, приводит дело Духовной школы до крайнего безобразия». Передавая слова неназванного им архиерея, он писал: «Должно всю ее разогнать, разломать, вырыть фундамент семинарских и академических зданий и взамен прежних на новом месте выстроить новые и наполнить их новыми людьми». … Архиепископ Волынский Антоний предлагал сократить в академических программах преподавание богословских систем и расширить изучение Священного Писания и Святых отцов: «Система православного богословия есть ещё нечто искомое, – писал он, – и потому должно тщательно изучать его источники, а не списывать системы с учений еретических, как это делается у нас уже 200 лет».[20] Он подчеркивал общественную миссию Церкви и развивал целую систему пастырского душепопечения, которое было бы приближено к интересам жизни и к интеллектуальному уровню общества. «Его прямота, граничащая с резкостью, на многих, особенно на инакомыслящих, производила крайне отрицательное впечатление».[21]

В автобиографических очерках В. А. Игнатьева имеется эпизод с описанием сложного душевного кризиса, пережитого им в начале обучения в академии – мысли о самоубийстве на фоне неожиданной смерти знакомого студента академии.

Вспоминая академию, В. А. Игнатьев отмечает её особенность в том, что по сравнению с другими академиями, она не располагалась в лавре или монастыре, а находилась обособленно от них, но в ней было сильно влияние монашеской среды, особенно архиепископа Антония. Автор пренебрежительно относится к преподавателям и студентам из «чёрного духовенства» - монахам и монашествующим, многие из которых впоследствии приняли мученический венец, о чём он и не знал, особенно к преподавателю по аскетике иеромонаху Афанасию (Малинину). Автор прошёл мимо таких духовных наставников казанских академиков как старец Гавриил (Зырянов)[22] и был подвержен влиянию атеистической пропаганды.

Отучившись в духовной школе, В. А. Игнатьев был обязан, как пользовавшийся содержанием за счёт духовно-учебного капитала, отслужить в духовном ведомстве 6,5 лет или же уплатить 1088,20 руб. долга.[23] Таких денег у него, естественно, не было, более того, не было и желания первоначально работать духовном ведомстве. «В начале июня 1913 года я закончил учение в Императорской Казанской духовной академии со званием кандидата богословия. Закончен был длинный путь обучения в духовных учебных заведениях, начатый ещё в 1897 г. в Камышловском дух[овном] училище. Пятнадцать лет учения и жизни в общежитии! И вот я вышел в жизнь. За всё время моего учения в духовных школах у меня не было мысли пойти в священники, а при окончании академии даже мысли о работе в духовных учебных заведениях. Такова была моя реакция на происхождение из семьи дьячка. Сколько приходилось видеть унизительного в положении русского духовенства! Отсюда и родилась мысль: бежать, бежать из него, куда представится для этого возможность. В академии у меня окончательно созрела мысль – идти работать по линии Министерства народного просвещения».[24]

Певцом Игнатьев так и не стал, и поработать по линии Министерства народного просвещения ему удалось только один год. Начало первой мировой войны и желание выбраться из «глухой провинции» заставили его вернуться в духовное ведомство, а ещё через 3 года произошла Октябрьская революция. Позднее он был свидетелем «обновленческой лихорадки» в жизни Церкви и «хождения по мукам» своих братьев-священников.[25] Он даёт порой жестокие характеристики ректорам и некоторым преподавателям, осуждая «казённое православие», но о самой академии, в итоге, отзывается с благодарностью за полученные им навыки в настойчивом и инициативном труде, за возможности развиваться и работать над собой.

Хотя его воспоминания крайне субъективны и не раскрывают полностью историю Казанской духовной академии начала XX века, но содержат описание расположения академических зданий, библиотеки, учебного корпуса, многие неизвестные моменты и события. Как и в предыдущих воспоминаниях о Камышловском духовном училище и Пермской духовной семинарии В. А. Игнатьев не смог писать только о себе, а оставил интересные личностные характеристики преподавателей и студентов академии, в т. ч. иностранных. Автор сделал попытку спустя полвека систематизировать свои знания о профессорах (как по отдельности, так и в целом в рамках корпорации), об условиях обучения и быта в академии.[26]

В состав четвёртой части включены очерки автора, находящиеся в «пермской» и «свердловской» коллекциях его воспоминаний, посвящённых Казанской духовной академии. При выборе очерков из двух коллекций учитывалась полнота изложения материала в них, дополнительные или уточняющие сведения приводятся в постраничных сносках, что отражает особенности той или иной коллекции. В состав публикации включен очерк «Учение П. А. Иконникова в Казанской духовной академии» из автобиографических очерков автора в «пермской коллекции» его воспоминаний, отсутствующий в «свердловской коллекции».

При подготовке публикации составлялись биографические справки на участников событий, упоминаемых в текстах, использовались списки служащих и студентов Казанской духовной академии, статьи из «Православной энциклопедии».

Частично воспоминания В. А. Игнатьева о Казанской духовной академии встречаются также в очерках о брате Алексее Алексеевиче Игнатьеве в Части I. «Семейная хроника Игнатьевых», протоиерее Тихоне Петровиче Андриевском, Николае Николаевиче Мавровском, Сергее Степановиче Богословском и Владимире Петровиче Козельском в Части III. «Пермская духовная семинария начала XX века».

В четвёртой части представлены фотографии старой Казани в почтовых открытках (здания и учреждения, учебные заведения); фотографии внешнего вида Казанской духовной академии; чертежи планов усадьбы и внутренних помещений академии, составленные самим автором; фотографии внутренних помещений академии; портреты ректоров, инспекторов и преподавателей, которым посвящены отдельные очерки; групповые фотографии студентов-выпускников 1913 г. (без автора); фотографии автора в форме студента академии и его диплом об её окончании; портреты выпускников академии 1913 г.

 

Далее: Предисловие к Части V. 67

 

[1] Песке Александр Иванович (1810-?) – архитектор. С 1836 г. архитектор Петергофского дворцового правления. Академик архитектуры 1841 г. В 1843 г. направлен в Казань в Строительную Комиссию по восстановлению города после пожара 1842 г. В 1846-1856 гг. Казанский городской архитектор.

[2] С 1920-х гг. бывшее здание Казанской духовной академии занимали разные медицинские учреждения. В настоящее время здание по адресу ул. Ершова, 2 занимает Университетская клиника Казанского федерального университета.

[3] В настоящее время здание по адресу ул. Кремлёвская, 4 занимает институт геологии и нефтегазовых технологий Казанского федерального университета.

[4] Благовещенский Александр Афанасьевич (1847-1894) – сын священнослужителя Ярославской губернии. Кандидат богословия С.-Петербургской духовной академии 1871 г. Преподаватель греческого языка Казанской духовной семинарии с 1871 г. Воспитатель и учитель русского языка в 1-й С.-Петербургской военной гимназии с 1873 г. Окончил С.-Петербургский археологический институт в 1880 г. Секретарь С.-Петербургской академии художеств с 1883 г. Русский историк. Автор «Истории старой Казанской духовной академии, 1797-1818» (Казань, 1875), «Истории Казанской духовной семинарии за XVIII-XIX столетия» (Казань, 1883).

[5] Можаровский Аполлон Фёдорович (1841-1900) – сын дьячка Свияжского уезда Казанской губернии. Кандидат богословия Казанской духовной академии 1866 г. Преподаватель богословских наук и гражданской истории Казанской духовной семинарии с 1866 г. Преподаватель Нижегородской духовной семинарии с 1873 г. Магистр богословия 1881 г. Русский историк, магистр богословия Казанской духовной академии. («Старая Казанская академия»// «Чтения Московского общества истории и древностей», 1877).

[6] Знаменский Пётр Васильевич (1836-1917) – сын диакона г. Нижнего Новогорода. Магистр богословия Казанской духовной академии 1860 г. Преподаватель логики и философии Самарской духовной семинарии с 1860 г. Доцент кафедры математики Казанской духовной академии с 1861 г., кафедры русской церовной истории с 1862 г. Библиотекарь Казанской духовной семинарии с 1865 г. Экстраординарный профессор Казанской духовной академии с 1866 г., ординарный профессор с 1868 г. Доктор церковной истории 1873 г. Помощник ректора Казанской духовной академии по церковно-историческому отделению. Почётный член Императорской академии наук по отделению русского языка и словесности с 1892 г. Автор «Истории Казанской Духовной Академии за первый (дореформенный) период её существования (1842-1870 годы)» (Вып. 1-3. Казань, 1891-1892).

[7] Терновский Сергей Алексеевич (1847-1916) – сын священника г. Москвы. Кандидат богословия Киевской духовной академии 1871 г., магистр богословия 1873 г. Доктор церковной истории. Профессор кафедры еврейского языка и Библейской археологии. Автор «Исторической записки о состоянии Казанской духовной академии после её преобразования, 1870-1892». (Казань, 1892).

[8] Харлампович Константин Васильевич (1870-1932) – сын священника Гродненской губернии. Кандидат богословия С.-Петербургской духовной академии 1894 г. Преподаватель латинского языка в Казанской духовной академии в 1895-1914 гг. Магистр богословия 1899 г. Приват-доцент Казанского университета с 1900 г., профессор кафедры истории Русской церкви с 1909 г. Доктор церковной истории 1914 г. Член-корреспондент С.-Петербургской Академии наук с 1916 г. Автор статьи «Казанская духовная академия (1842-1907): исторический очерк» // Православная богословская энциклопедия. 1907. Т. 8. Cтб. 702-854.

[9] См. Журавский А. В., к. и. н., диссертация «Казанская духовная академия на переломе эпох, 1884-1921 гг.» (1999); Липаков Е. В. (1959-2012), к. и. н., ст. «Казанская духовная академия» // Татарская энциклопедия. Казань, 2006. Т. 3.; «Казанская духовная семинария: исторический очерк» (Казань, 2007).

[10] Смирнов Александр Васильевич (1857-1933) – кандидат богословия Казанской духовной академии 1884 г., магистр богословия 1888 г., доктор богословия 1900 г. Священник с 1884 г. Доцент кафедры педагогики и пастырского богословия Казанской духовной академии с 1891 г. Протоиерей, экстраординарный профессор Казанской духовной академии и профессор богословия Казанского университета с 1896 г. Депутат IV Государственной думы от Казанской губернии с 1912 г. Профессор кафедры православного богословия С.-Петербургского университета в 1915-1918 гг. Духовный писатель.

[11] Автобиографические очерки В. А. Игнатьева «Петя Иконников» (сентябрь 1960-январь 1961 г.). (ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 723).

[12] Очерки В. А. Игнатьева по истории Казанской духовной академии: о профессорах и преподавателях, студенчестве, предметах, преподаваемых в академии и др. (декабрь 1960 г.). (ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 721).

[13] ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 401, 402.

[14] Киселёв Целлестин Андреевич (1893-1971) – сын священника Шадринского уезда. Окончил Камышловское духовное училище по 1-му разряду в 1907 г. и Пермскую духовную семинарию по 1-му разряду в 1913 г. Кандидат богословия С.-Петербургской духовной академии 1917 г. Окончил С.-Петербургский археологический институт в 1917 г. и Московский государственный университет в 1931 г. Преподаватель Свердловского педагогического института в 1944-1957 гг.

[15] Письмо В. А. Игнатьева И. С. Богословскому от 07 апреля 1963 г. (ГАПК. Ф. р-973. Оп. 1. Д. 215. Л. 94).

[16] Письмо В. П. Бирюкова В. А. Игнатьеву от 31 декабря 1964 г. (ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 414. Л. 6).

[17] Воронский Александр Константинович (1884-1937) – революционер-большевик, писатель, литературный критик, теоретик искусства. Обучался в Тамбовской духовной семинарии в 1900-1905 гг., исключён за участие в революционной деятельности. Автор автобиографической повести «За живой и мёртвой водой. Воспоминания» (1927).

[18] Из очерка «Об «очарованной» душе и неосуществлённой мечте…» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора. (ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 412. Л. 51-52).

[19] Антоний (Храповицкий) (1863-1936) – сын дворянина Новгородской губернии. Кандидат богословия С.-Петербургской духовной академии 1885 г., магистр богословия 1888 г. В 1890-1895 гг. ректор Московской духовной академии, в 1895-1900 гг. ректор Казанской духовной академии. Епископ с 1897 г., архиепископ с 1906 г., митрополит с 1918 г. Богослов, философ. Один из организаторов Союза русского народа. Основатель и глава Русской Православной Церкви заграницей в 1920-1936 гг.

[20] Цыпин Владислав Александрович, прот. История Русской Церкви (Синодальный период). Глава 4.

[21] Мануил (Лемешевский), митроп. Русские православные иерархи. 992-1892: Биографический словарь. М., 2002-2004.

[22] Гавриил (Зырянов) (1844-1915) – преподобный Русской Православной церкви. Архимандрит Седмиезерной пустыни около г. Казани, почитаемый духовный старец и наставник многих преподавателей и студентов Казанской духовной академии.

[23] Диплом В. А. Игнатьева, кандидата богословия Казанской духовной академии (1913 г.). (ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 420. Л. 2 об.).

[24] Из очерка «Годы работы в Бугурусланском реальном училище» в составе «Автобиографических воспоминаний» в «свердловской коллекции» воспоминаний автора. (ГАСО. Ф. р-2757. Оп. 1. Д. 399. Л. 17-18).

[25] Игнатьев Александр Алексеевич (1875-1920) – священник, расстрелян без суда в 1920 г.; Игнатьев Алексей Алексеевич (1879-1937) – протоиерей, в 1922 г. перешёл в «обновленчество», затем отказался от священного сана, репрессирован в 1937 г.; Игнатьев Иван Алексеевич (1885-1955) – образования не получил, стал священником в Тобольской епархии, в начале 1920-х гг. перешёл в «обновленчество» и вторично женился, затем отказался от священного сана, занимался сельским хозяйством.

О братьях Александре, Алексее и Иване см. отдельные очерки в Части I. Семейная хроника Игнатьевых.

[26] К рукописным очеркам автор прикрепил небольшие фотографии некоторых преподавателей.

 


Вернуться назад



26.10.2019
Добавлен очерк о храме Благовещения Пресвятой Богородицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме иконы Пресвятой Богородицы "Владимирская" Пыскорского ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Святой Живоначальной Троицы Пыскорского Спасо-Преображенского мужского ...

26.10.2019
Добавлен очекр о храме Иоанна Предтечи Пыскорского Спасо-Преображенского мужского монастыря ...

26.10.2019
Добавлен очерк о храме Рождества Пресвятой Богородицы в селе Усть-Боровом (каменном) (1752-1936).

Категории новостей:
  • Новости 2019 г. (204)
  • Новости 2018 г. (2)
  • Flag Counter Яндекс.Метрика